Сегодняшнее Воскресенье называется Антипасха, то есть вместо Пасхи. Также Воскресенье посвящено воспоминанию апостола Фомы, вернее, того неверия, которое он проявил, не оказавшись в горнице вместе с учениками, когда к ним явился воскресший Иисус. И вот по прошествии восьми дней, когда они снова были собраны, и Господь является апостолу Фомы.
«После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим. Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой!» Ин. 20:26−28
Фома неверующий у нас перешло в имя нарицательное. Мы так называем человека, который ничему не верит.
Но если мы посмотрим на состояние апостола Фомы непредвзято, не исходя из тех убеждений, которые уже у нас есть, а просто по-человечески. Апостол шёл за Иисусом, претерпевал различные трудности, связанные с миссионерством, неприятием других людей, с многочисленным потоком людей. Он надеялся, что Иисус — Мессия, вся надежда, вся жизнь, все упования у него были в Иисусе. Он оставил всё, пошёл за ним. И вот он видит свою Надежду распятую на Кресте. В уничижённом состоянии, отвергнутым иудейской верхушкой. Сам он себя увидел трусливым, убоявшимся быть со своим Учителем до конца, не нашедшим в себе сил предстать перед Крестом вместе с Распятым.
Он разочаровался во всём. И вот ему говорят: «мы видели Господа» Ин. 20: 25. Иными словами: «Есть надежда». И представляете, человек, который уже раз обжёгся. Как у нас есть поговорка: «обжёгшись на молоке, дуют на воду». Вот так же и здесь, он боялся снова открыть свою душу новой Надежде.
Поэтому, — говорит, — я не поверю, пока не увижу самого Воскресшего Иисуса. «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» Ин. 20: 25. И Господь является Ему. И вот через опыт, а самый верный опыт — это когда можешь пощупать, эмпирический опыт, он через тактильное прикосновение обретает веру. Говорит и исповедует: «Господь мой и Бог мой» Ин. 20: 28. и идёт за Иисусом уже до конца своей жизни. Проповедует в Индии и принимает мученическую смерть.
И вот, братья и сёстры, сомнения в нашей жизни тоже возникают. Это очень хорошо, когда человек имеет сомнения. Когда человек как паровоз по рельсам идёт, у него всё понятно, у него всё ясно, он расставил по полочкам свои убеждения. В христианстве он понял всё. Вот это, братья и сёстры, уже тупик. Когда для тебя всё ясно и всё понятно. Когда ты не готов к новому знанию и откровению. Это признак духовной смерти. Потому что человек, развиваясь в любой области, чем дальше, чем глубже он начинает в это погружаться, тем больше у него открывается его область его незнания.
Как говорил Сократ: «Я знаю, что ничего не знаю». Но при этом он добавлял, что «другие не знают и этого.» И поэтому, чем глубже мы начинаем постигать истину, тем больше мы начинаем замолкать. Потому что-то, что нам будет открываться, не сможет уместиться в наше сформированное плотское мудрование. Мы просто это не сможем переварить и осмыслить. Останется только молчать. «Да молчит всякая плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом, и ничтоже земное в себе да помышляет» песнопение Великой субботы.
Люди уходили в пустыню, начинали молиться Богу, совершать аскетические подвиги и приходили к тому, что прекращали абсолютно всякое слово. Они переставали даже в молитве произносить слова, а просто предстояли созерцанию перед недоведомым и непостижимым Богом. И нам надо всегда быть открытыми к новому откровению.
А как мы будем открыты к новому откровению, если у нас нет поиска истины? Если для нас всё понятно. Вот здесь три свечки поставить, вот три раза приложиться к иконе, вот прийти в храм, правильно перекреститься. Нам всё понятно. Ну, братья и сёстры, это ведь элементарная школа, это ещё даже не школа, это ещё подготовительный детский сад мы с вами проходим, а уже считаем себя докторами наук.
Нет, братья и сёстры, каждый раз со смирением мы должны приступать к недоведомому Богу, искать истину, желать её, потому что «блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» Мф. 5: 6.
Это очень важно, чтобы наша вера была основана и на личном опыте общения с Богом.
Да, «блаженны невидевшие и уверовавшие.» Ин. 20: 29, и мы так себе говорим: «Мы ж не видели, и поэтому вот мы ещё и блаженнее всех апостолов». Да ни в коем разе, братья и сестры. Наша вера должна быть не просто неким набором догматов и убеждений, на которые мы киваем головой и говорим: «Да, вот так оно есть». Вера должна быть нашим внутренним убеждением, основанным на практической жизни христианина, в которой имеет место встреча с Богом.
Тогда и мы сможем сказать: «Господь мой и Бог мой». Помоги нам, Господь, гореть духом. Искать Его и стремиться к Нему всей душой и сердцем своим. Бог нам в помощь!
«После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим. Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой!» Ин. 20:26−28
Фома неверующий у нас перешло в имя нарицательное. Мы так называем человека, который ничему не верит.
Но если мы посмотрим на состояние апостола Фомы непредвзято, не исходя из тех убеждений, которые уже у нас есть, а просто по-человечески. Апостол шёл за Иисусом, претерпевал различные трудности, связанные с миссионерством, неприятием других людей, с многочисленным потоком людей. Он надеялся, что Иисус — Мессия, вся надежда, вся жизнь, все упования у него были в Иисусе. Он оставил всё, пошёл за ним. И вот он видит свою Надежду распятую на Кресте. В уничижённом состоянии, отвергнутым иудейской верхушкой. Сам он себя увидел трусливым, убоявшимся быть со своим Учителем до конца, не нашедшим в себе сил предстать перед Крестом вместе с Распятым.
Он разочаровался во всём. И вот ему говорят: «мы видели Господа» Ин. 20: 25. Иными словами: «Есть надежда». И представляете, человек, который уже раз обжёгся. Как у нас есть поговорка: «обжёгшись на молоке, дуют на воду». Вот так же и здесь, он боялся снова открыть свою душу новой Надежде.
Поэтому, — говорит, — я не поверю, пока не увижу самого Воскресшего Иисуса. «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» Ин. 20: 25. И Господь является Ему. И вот через опыт, а самый верный опыт — это когда можешь пощупать, эмпирический опыт, он через тактильное прикосновение обретает веру. Говорит и исповедует: «Господь мой и Бог мой» Ин. 20: 28. и идёт за Иисусом уже до конца своей жизни. Проповедует в Индии и принимает мученическую смерть.
И вот, братья и сёстры, сомнения в нашей жизни тоже возникают. Это очень хорошо, когда человек имеет сомнения. Когда человек как паровоз по рельсам идёт, у него всё понятно, у него всё ясно, он расставил по полочкам свои убеждения. В христианстве он понял всё. Вот это, братья и сёстры, уже тупик. Когда для тебя всё ясно и всё понятно. Когда ты не готов к новому знанию и откровению. Это признак духовной смерти. Потому что человек, развиваясь в любой области, чем дальше, чем глубже он начинает в это погружаться, тем больше у него открывается его область его незнания.
Как говорил Сократ: «Я знаю, что ничего не знаю». Но при этом он добавлял, что «другие не знают и этого.» И поэтому, чем глубже мы начинаем постигать истину, тем больше мы начинаем замолкать. Потому что-то, что нам будет открываться, не сможет уместиться в наше сформированное плотское мудрование. Мы просто это не сможем переварить и осмыслить. Останется только молчать. «Да молчит всякая плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом, и ничтоже земное в себе да помышляет» песнопение Великой субботы.
Люди уходили в пустыню, начинали молиться Богу, совершать аскетические подвиги и приходили к тому, что прекращали абсолютно всякое слово. Они переставали даже в молитве произносить слова, а просто предстояли созерцанию перед недоведомым и непостижимым Богом. И нам надо всегда быть открытыми к новому откровению.
А как мы будем открыты к новому откровению, если у нас нет поиска истины? Если для нас всё понятно. Вот здесь три свечки поставить, вот три раза приложиться к иконе, вот прийти в храм, правильно перекреститься. Нам всё понятно. Ну, братья и сёстры, это ведь элементарная школа, это ещё даже не школа, это ещё подготовительный детский сад мы с вами проходим, а уже считаем себя докторами наук.
Нет, братья и сёстры, каждый раз со смирением мы должны приступать к недоведомому Богу, искать истину, желать её, потому что «блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» Мф. 5: 6.
Это очень важно, чтобы наша вера была основана и на личном опыте общения с Богом.
Да, «блаженны невидевшие и уверовавшие.» Ин. 20: 29, и мы так себе говорим: «Мы ж не видели, и поэтому вот мы ещё и блаженнее всех апостолов». Да ни в коем разе, братья и сестры. Наша вера должна быть не просто неким набором догматов и убеждений, на которые мы киваем головой и говорим: «Да, вот так оно есть». Вера должна быть нашим внутренним убеждением, основанным на практической жизни христианина, в которой имеет место встреча с Богом.
Тогда и мы сможем сказать: «Господь мой и Бог мой». Помоги нам, Господь, гореть духом. Искать Его и стремиться к Нему всей душой и сердцем своим. Бог нам в помощь!
